Пожалуйста, расскажи мне, Фудзисима-сан!

Рин пишет истории о чувствах, но сама в них будто не жила. Слова выходят аккуратные, сцены выглядят выверенными, а внутри пусто. Редактор это чувствует сразу. Он цепляется к деталям, просит живости, намекает на фальшь. Рин пробует переписать, добавляет штрихи, но всё рассыпается. В какой-то момент она ловит себя на том, что просто не знает, как это бывает на самом деле. И тогда, почти на нервах, она решается на странный шаг. Встречает Фудзисиму, холодного, сдержанного, почти чужого, и вдруг говорит то, что сама до конца не осознаёт.

Он не смеётся. Не уходит. Соглашается, будто это обычная просьба. Их встречи сначала ломкие, с паузами, с неловкими взглядами. Рин записывает ощущения, запоминает движения, но постепенно теряет дистанцию. Фудзисима тоже меняется. В его жестах появляется мягкость, в голосе теплее. Эти «уроки» перестают быть задачей. Они становятся чем-то тихим, почти личным, где слова уже не главные. И Рин вдруг понимает, что пишет иначе. Не точнее, а честнее. Только вот теперь ей приходится разбираться не с текстом, а с тем, что происходит между ними.