Я знаю, но... Проявления любви

Косака Рэн — как штрих тушью на белоснежной бумаге: точный, тонкий, молчаливый. Его появление в Камакуре стало событием — нечасто в университет приезжает преподавать такой художник, да ещё и с европейским прошлым. Вокруг него сразу закружились: студенты — с восхищением, коллеги — с подозрением, женщины — с трепетом. Но он держался отстранённо, будто его всё это не касалось. Как будто жил за стеклом — наблюдая, но не участвуя. Ни одна попытка приблизиться не увенчалась успехом: в его голосе не было тепла, в глазах — ни намёка на интерес.

Пока в его размеренную, почти аскетичную жизнь не вошла она — будто бы случайно, неуместно, слишком ярко. Она была шумом в тишине, цветом в монохроме. И в нём что-то сдвинулось. Начали возвращаться ощущения, которых он боялся: трепет, тревога, влечение, боль. Он знал, чем это может закончиться. Уже однажды искусство его спасло — от любви, от потери, от самого себя. Но теперь он не был уверен, что снова сможет спрятаться за кистью. Потому что она смотрела прямо сквозь маску. И, возможно, впервые в жизни, ему захотелось быть настоящим.